Проблема возврата собственности, утраченной в годы оккупации и раздела Германии, в современной законодательной и юридической практике ФРГ.

Краткий анализ существа проблемы:

Проблема возврата утраченной собственности после воссоединения Германии осенью 1990 г. и вхождения ГДР в состав ФРГ на правах новых (восточных) земель (Мекленбург-Померания, Бранденбург, Саксония-Ангальт, Саксония, Тюрингия) возникла как следствие политических и социально-экономических мероприятий советских оккупационных властей в 1945 — 1949 гг. и политики СЕПГ, находившейся у власти в Восточной Германии с 1949 по 1989 гг.

После окончания войны, в соответствии с решениями союзных держав- победительниц в отношении Германии, все имущество, принадлежавшее ранее нацистскому государству и военным учреждениям, обществам, клубам и объединениям, запрещенным или распущенным советским военным командованием, а также должностным лицам национал-социалистической партии, ее руководящим членам и видным приверженцам нацизма было секвестрировано (взято под временный арест) или конфисковано в соответствии с приказами Главноначальствующего СВАГ № 124 и № 126 от 30 и 31 октября 1945 года, а также № 139 от 9 ноября 1945 г1. Кроме того, многочисленные конфискации недвижимости в Восточной Германии в период 1945 — 1949 гг. произошли в рамках проведения земельной реформы и создания т.н. «народной собственности», в ходе которой практически вся крупная промышленность и большая часть средней промышленности были переданы «в собственность немецкого народа», а фактически — в руки бюрократического управленческого аппарата Восточной Германии, состоявшего, главным образом, из функционеров СЕПГ.

Позиция правительства ФРГ по вопросу возврата утраченного после 1945 г. имущества:

В соответствии с международными договоренностями об объединении Германии 1990 года, все решения имущественного характера, осуществленные оккупационными державами, в том числе и СССР, в период 1945 — 1949 гг. признавались окончательными и не подлежащими пересмотру. Кроме того, в совместном заявлении ГДР и ФРГ от 12 сентября 1990 года говорилось, что «меры по изъятию имущества, принятые на основе прав и верховенства оккупационных властей (за 1945-1949 годы), являются необратимыми». Федеральный Конституционный суд ФРГ в решении от 18 апреля 1996 года также отметил обоснованность действий СССР на территории Германии в 1945-1949 годах, так как они опирались на «оккупационное верховенство, поскольку оккупирующей державе... принадлежала еще в это время верховная суверенная власть».

Итак, в начале 90-х годов на вопрос о том, могут ли немецкие граждане предъявлять претензии на утраченные в Восточной Германии имущество и частные земельные владения, ответ был отрицательный. Допускалось выдвижение претензий лишь по поводу тех изъятий и изменений собственности, которые произошли во времена ГДР.

Тем не менее, позиция немецких федеральных властей за прошедшие годы претерпела значительные изменения. Если в начале 90-х гг. немецкие суды всех инстанций вообще не принимали к рассмотрению дела по этой проблеме, то с середины 90-х гг. этот процесс пошел в нарастающих масштабах. Причиной тому — несколько обстоятельств.

Во-первых, выяснилось, что изъятия собственности, произведенные в Восточной Германии в рамках политики денацификации, аграрной реформы и создания сектора т.н. «народной промышленности» производились немецкими административно-управленческими органами, руководящие должности в которых занимали коммунисты, со значительными нарушениями приказов и директив Советской военной администрации. В результате этих действий собственность потеряли многие лица, которые даже по формальным признакам не могли быть отнесены к «активным нацистам, милитаристам, военным преступникам и крупным промышленникам», как говорилась в соответствующих законах Союзного Контрольного Совета в Германии и приказах Главноначальствующего СВАГ в советской оккупационной зоне.

Во-вторых, оказалось, что органы СВАГ в центре и на местах не единожды выступали против политики огульной «деприватизации» собственности, де-факто проводимой функционерами СЕПГ в советской зоне оккупации, и об этом даже есть документальные свидетельства.

В-третьих, кроме федерального немецкого правительства, которому после политического триумфа объединения страны было явно не с руки заниматься вопросами частной собственности отдельных граждан (к тому же речь шла о собственности, не раз поменявшей за прошедшие 40 лет существования ГДР свой юридический статус), в Германии имелись сотни тысяч людей, которых этот вопрос затрагивал самым непосредственным образом и которые требовали восстановления своих имущественных прав. В процессе общественной самоорганизации, лицами, заинтересованными в возврате утраченной собственности, было создано «Cообщество действий за право и собственность» («Aktionsgemeinschaft Recht und Eigentum.» — ARE).

Все эти обстоятельства и привели к тому, что с середины 90-х гг. иски о возврате утраченной в Восточной Германии после 1945 г. собственности все-таки стали рассматриваться немецкими судами. Уже имеющаяся практика решения судебных дел по этому вопросу свидетельствует о том, что принципиальным для немецкой юстиции обстоятельством при вынесении решения в пользу истца, претендующего на утраченную собственность, является наличие неоспоримых свидетельств того, что данная собственность была изъята с нарушениями требований соответствующих нормативно-законодательных документов СВАГ. Особенно эффективно представление истцом заверенных копий документов Советской военной администрации, содержание которых свидетельствует о том, что данное нарушение не прошло мимо советских оккупационных властей и вызвало соответствующую, документально зафиксированную негативную реакцию в адрес немецких административных органов, производивших изъятие собственности. Следует сразу отметить, что таких документов в архивных фондах СВАГ существует немного, но, тем не менее, найти их все-таки возможно и некоторые из них имеют принципиальное значение (см. приложение).

О том, что позиция немецкой законодательной и судебной власти в вопросе возврата собственности в новых землях постепенно меняется, свидетельствует и пересмотр бундестагом в конце октября 2003 г. законодательных актов о возмещении ущерба евреям. Специальная комиссия бундестага отменила на своем внеочередном заседании пакет действовавших ранее законов, регулировавших порядок возмещения ущерба лицам, утратившим свое имущество в результате раздела страны, а также лицам, репрессированным властями ГДР. Отныне их дела будут рассматриваться быстро, а проценты на сумму ущерба заметно возрастут. Одновременно федеральный административный суд в Лейпциге принял аналогичное решение, касающееся евреев, проживавших ранее в восточных землях Германии и пострадавших от нацистов. Отныне либо сами пострадавшие в годы «Холокоста», либо их наследники «обязаны в любом случае» предоставлять соответствующим германским инстанциям «информацию о предыдущих владельцах» насильственно отнятой у них «частной или производственной собственности».

В случае, если подобные документы или свидетельства не могут быть представлены, обращаться следует, как и прежде, в «Конференцию по материальным требованиям периода Холокоста» (JCC) и решать вопрос «на основании уже существующей практики». В то же время, эти решения являются лишь первым шагом в разрешении проблемы. По мнению Карла Брозика, директора Германского отделения JCC, вердикт лейпцигского суда ставит под сомнение саму возможность получения пострадавшими возмещения ущерба, поскольку «существующая практика» в ФРГ топчется на месте уже 13 лет и, в результате, количество нерешенных дел достигло почти 30 000.

Сложность решения проблем возврата утраченной после 1945 г. собственности заключается для немецкой судебной системы еще и в том, что архивные юридические документы, связанные с правами на собственность, хранились в ГДР из рук вон плохо, а зачастую и просто умышленно уничтожались, особенно в случаях, когда они касались имущества лиц, пострадавших по расовым и политическим мотивам в годы нацистского режима, советской оккупации и диктатуры СЕПГ. Важнейшим юридическим документом, удостоверявшим в Германии право на недвижимую собственность, являлась (и является в настоящее время) т.н. поземельная книга (Grundbuch), которая представляла собой государственный реестр с занесенными туда земельными участками. Записи в поземельной книге отражают реальное положение недвижимой собственности в отношении того, или иного лица и являются, в соответствии с немецким законодательством, основным критерием в определении собственника данной недвижимости. Кроме того, в эту книгу непременно должны вноситься все обязательства, которые связаны с обладанием этими земельными участками. Все операции по приобретению недвижимости в Германии неразрывно связаны с главным принципом ведения поземельной книги — обязательностью внесения записей в эту книгу. Вся Германия разделена на земельные участки, существуют карты этих участков, их границ, и все они занесены в поземельную книгу. Это сделано в обязательном порядке и означает, что если кто-то имеет в Германии земельную собственность, то эта собственность занесена в поземельную книгу на его имя. И сама земля, и находящаяся на ней недвижимость составляют в Германии одну юридическую единицу. Обязательность же внесения записей в поземельную книгу означает, что в Германии не может существовать земельной собственности, не внесенной в этот реестр, и что фактически собственность находится в том состоянии, которое отражено записью в поземельной книге.

Эти правила ведения поземельных книг в Восточной Германии после 1945 года не соблюдались, на местах многие поземельные книги были утеряны или умышленно уничтожены. В этой связи, обнаруженные в российских архивах документы Советской военной администрации, отражавшие позицию советских оккупационных властей по конкретным вопросам изъятия (или возврата) собственности, приобретают особое значение в судебных делах по данной проблематике.

Организации, занимающиеся сегодня в Германии вопросами возврата утраченной собственности:

Ведущей организацией такого рода в современной Германии является...

Полный текст для специалистов: svd@ies.expert

© 1995  Институт экономической безопасности